ТЗ читали?

Техническое задание согласовано, работы выполнены, результат предъявлен. И тут выясняется, что заказчик ожидал совсем другого. Исполнитель открывает ТЗ, находит нужный пункт — и оказывается совершенно прав. Как документ, призванный обеспечить взаимопонимание, превращается в доказательство того, что его никогда не было.

В этой истории

Искусство взаимного непонимания

Есть фраза, которой можно закончить практически любой спор между заказчиком и исполнителем ИТ-проекта. Для её произнесения не нужно повышать голос, собирать совещание или приглашать юриста. Достаточно открыть документ, желательно подписанный обеими сторонами, и произнести: «Всё сделано согласно техническому заданию».

Иногда этого оказывается вполне достаточно. Серверы работают. Кнопки нажимаются. Данные перемещаются между системами. В акте выполненных работ можно поставить галочку практически напротив каждого пункта. Не хватает лишь одной малости — того, ради чего заказчик вообще затеял всю эту историю.

В мире корпоративных ИТ существует целая индустрия по производству технических заданий. Некоторые из них впечатляют объёмом. Другие — терминологией. В особо выдающихся экземплярах можно найти точное расстояние между полями экранной формы, названия программных процедур, параметры сетевых соединений и указания, в какой последовательности должны выполняться операции. Всё это производит впечатление серьёзной инженерной работы, особенно на человека, который не понимает почти ничего из написанного.

И это, пожалуй, главная странность происходящего. Документ, предназначенный для того, чтобы две стороны понимали друг друга одинаково, иногда оказывается понятен только одной из них.

Обычно всё начинается вполне благополучно.

У компании возникает задача. Руководитель хочет избавиться от ручной работы, наладить обмен данными, повысить надёжность информационных систем или автоматизировать какой-нибудь процесс, который давно действует всем на нервы. Он обращается к специалистам, объясняет ситуацию и получает предложение подготовить техническое задание.

Предложение разумное. Прежде чем приступать к работе, неплохо бы договориться, что именно предстоит сделать.

Вот только составлять документ нередко берётся сам исполнитель. И в этом нет ничего предосудительного. Было бы даже странно ожидать, что директор торговой компании разбирается в устройстве баз данных лучше программиста, а руководитель производства способен самостоятельно спроектировать отказоустойчивую серверную инфраструктуру.

Проблемы начинаются немного позже.

Выслушав заказчика, специалист принимается описывать будущую систему. Он знает, какие технологии существуют, какие инструменты удобнее использовать и как обычно решаются подобные задачи. Постепенно на страницах документа появляется вполне конкретное техническое решение.

Заказчик тем временем продолжает представлять себе совершенно другое. Не серверы, программы или сетевые протоколы, а новую реальность, в которой сотрудники перестанут делать лишнюю работу, документы будут обрабатываться быстрее, а проблемы, ради устранения которых всё затевалось, исчезнут.

Оба говорят об одном проекте. Но смотрят на него с разных сторон.

Исполнитель описывает то, что собирается построить. Заказчик представляет то, что собирается получить.

Наступает момент согласования. Документ отправляют на электронную почту, иногда обсуждают на совещании, вносят правки и утверждают.

И вот здесь происходит нечто замечательное.

Заказчик подписывает техническое задание, потому что доверяет специалистам. Исполнитель приступает к работе, потому что уверен: заказчик согласовал именно то, что ему нужно.

Каждый получил подтверждение собственной правоты.

Остаётся самая малость — проверить, действительно ли они договорились об одном и том же. Но этот вопрос обычно считается уже решённым. Ведь документ подписан.

Семь миллиметров

Представим техническое задание на доработку информационной системы.

В нём подробно указано, какие реквизиты необходимо добавить, какие процедуры изменить и как должна выглядеть экранная форма. Одно поле требуется расположить на семь миллиметров ниже другого. При загрузке данных необходимо вызвать определённую процедуру, пересчитать значения и записать полученный результат в соответствующий регистр.

Семь миллиметров — прекрасная величина. Она точна, измерима и практически не допускает разночтений.

Но есть одна проблема: заказчику совершенно не обязательно нужны именно эти семь миллиметров.

Возможно, ему вообще безразлично расположение полей. Он хотел, чтобы сотрудники перестали по нескольку раз вводить одни и те же данные, документы обрабатывались без ошибок, а работа, которая раньше занимала полчаса, выполнялась за несколько минут.

В техническом задании, между тем, всё может быть описано безукоризненно. Вплоть до последнего миллиметра.

С инфраструктурными проектами дела обстоят ничуть не лучше.

Можно получить подробнейшую спецификацию серверов, перечень установленного программного обеспечения, схемы сетевых соединений и аккуратно оформленный отчёт о настройке резервирования. Всё оборудование будет работать. Все необходимые службы — запускаться. А когда произойдёт настоящая авария, внезапно выяснится, что сотрудники не могут продолжить работу.

Не потому, что инженеры плохо установили серверы. Просто способность сотрудников продолжать работу никто не сформулировал как обязательный результат проекта.

Это, конечно, условные примеры. Но механизм вполне реальный.

Техническое задание постепенно превращается из описания задачи в описание выбранного способа её решения. И чем больше в документе профессиональных терминов, тем труднее человеку со стороны обнаружить, что за всей этой технической точностью потерялось главное.

Причём нельзя сказать, что технические подробности бесполезны. Скорее наоборот. Любой серьёзный ИТ-проект требует точных расчётов, продуманной архитектуры, описания алгоритмов и ограничений. Было бы странно поручать инженерам построить сложную систему, снабдив их единственным пожеланием: «Сделайте, чтобы всё хорошо работало».

Но существует принципиальная разница между требованиями к результату и указаниями, каким именно способом его добиться.

Если заказчик требует, чтобы информационная система была доступна после отказа основного сервера, — это требование к результату. Если он предписывает конкретную технологию резервирования, не разбираясь в её достоинствах и недостатках, — это уже попытка выполнить часть инженерной работы за исполнителя.

Примерно так же можно заказать строительство дома, подробно указав цвет проводов в распределительном щите, но забыв сообщить, сколько человек собирается в нём жить.

Дом, вероятно, построят. Провода будут именно того цвета, который указали. А вот с остальным могут возникнуть вопросы.

Представьте, что компьютеров нет

Со временем мы пришли к довольно необычному способу обсуждения задач.

Мы просим заказчиков на некоторое время забыть об информационных технологиях.

Совсем.

Не нужно рассказывать, какие документы должна создавать программа, каким образом система будет обмениваться данными или какую кнопку следует добавить в интерфейс.

Расскажите лучше, что делают ваши сотрудники.

Представьте, что никакой автоматизации ещё не существует, а всю работу выполняют люди. Кто получает информацию? Что с ней происходит дальше? Кто проверяет результат? Кому он передаётся? Что делать, если обнаружилась ошибка?

Поначалу такой разговор может показаться странным. Человек пришёл за автоматизацией, а его просят описать работу без компьютеров.

Но именно здесь нередко обнаруживаются подробности, которые не попали бы ни в одно техническое задание, составленное исключительно на языке программ и оборудования.

Допустим, компания решила автоматизировать склад с помощью терминалов сбора данных — небольших мобильных компьютеров со сканерами.

Можно написать вполне солидное техническое задание: внедрить программное обеспечение, настроить обмен с учётной системой, обеспечить идентификацию товаров по штрихкодам, реализовать операции приёмки, подбора и отгрузки.

Всё выглядит разумно. Специалисты понимают, что предстоит делать. Заказчик, вероятно, тоже доволен: судя по документу, автоматизация склада движется в правильном направлении.

А теперь попробуем иначе.

Кладовщик получает заказ. Ему нужно найти товары на складе, убедиться, что он взял именно то, что заказал покупатель, проверить количество и подготовить всё к отгрузке. Если товара не хватает, об этом нужно узнать до отправки заказа. Если обнаружилась ошибка — исправить её. После завершения работы должно быть понятно, что именно и в каком количестве покинуло склад.

Ни слова о программных модулях, обменах и способах хранения данных. Зато уже понятно, чего мы хотим добиться.

Теперь можно задавать вопросы.

Что делать, если в заказе десять единиц товара, а на складе обнаружилось только восемь? Отгружать имеющееся или ждать поступления? Кто принимает решение? А если кладовщик обнаружил товар с другим штрихкодом, но с теми же характеристиками? Можно ли его использовать?

Это не вопросы программирования. Это правила работы склада, которые предстоит учесть при автоматизации.

И ответы на них лучше получить от заказчика до того, как разработчики начнут писать код, а инженеры — настраивать оборудование.

Когда с рабочим процессом всё стало понятно, можно возвращаться к технологиям. Выбирать терминалы, проектировать обмен с учётной системой, разрабатывать интерфейсы и определять, каким образом программное обеспечение будет помогать сотрудникам выполнять их работу.

Возможно, после такого разговора выяснится, что часть первоначальных технических решений вообще не нужна. А какие-то другие, наоборот, необходимы, хотя никто о них прежде не подумал.

Есть у подобного подхода и ещё одно любопытное следствие.

Иногда руководитель компании впервые узнаёт, как на самом деле работают его сотрудники.

Он уверен, что все действия выполняются в определённом порядке. Но кладовщик рассказывает, что уже несколько лет поступает иначе, потому что так быстрее. Бухгалтер объясняет, почему некоторые документы приходится исправлять вручную. Менеджер вспоминает об исключениях, которые не предусмотрены ни одним внутренним регламентом.

И постепенно выясняется, что автоматизировать собирались один процесс, а в действительности существует совсем другой.

Хорошо, если это обнаружилось до начала проекта. В противном случае существует риск с впечатляющей точностью автоматизировать порядок работы, которого в компании никогда не было.

Что будет сделано и что получится

Разобравшись с задачей, мы стараемся превратить её в техническое задание, которое будет понятно не только исполнителям, но и тем, кто заказывает работу.

В наших документах для каждого этапа есть три основных вопроса: что будет сделано, что заказчик получит в результате и как мы будем принимать работу.

Звучит до смешного просто. Но за этой простотой скрывается довольно существенная разница.

Возьмём создание резервной площадки для информационных систем компании.

Исполнитель может пообещать установить серверы, настроить виртуализацию, организовать защищённое соединение между площадками и обеспечить репликацию данных.

Все эти действия необходимы. Все они требуют квалификации. И ни одно само по себе не гарантирует, что при аварии компания сможет продолжить работу.

Руководителя интересует несколько иное.

Допустим, завтра утром основной сервер выходит из строя. Сколько времени сотрудники не смогут работать? Сохранятся ли документы, которые они только что редактировали? Сможет ли бухгалтерия открыть 1С? Потребуется ли кому-нибудь ехать в офис, чтобы восстановить доступ?

Вот о чём стоит договориться.

Например, определить, что переход на резервную площадку должен занимать не более двух часов, а потеря изменений в базе 1С при предусмотренном сценарии аварии не должна превышать пятнадцати минут.

Это технические требования, но их смысл совершенно понятен руководителю компании. Он может оценить, приемлемы ли для бизнеса такие последствия аварии.

Теперь осталось выяснить, как проверить выполнение обещанного.

Можно, конечно, попросить исполнителя представить отчёт о настройке репликации. Он приложит снимки экранов, журналы событий и перечень выполненных операций. Документ получится внушительный.

Но гораздо убедительнее провести учебное переключение.

Искусственно воспроизвести предусмотренный сценарий отказа, запустить системы на резервной площадке и убедиться, что сотрудники действительно могут продолжить работу. Измерить время переключения, проверить сохранность данных, зафиксировать результат.

Всё. Теперь обе стороны понимают, что именно должно произойти, каким требованиям должна соответствовать система и по каким признакам можно установить, что задача решена.

Это не означает, что техническая документация больше не нужна. Она нужна инженерам, которые будут создавать и обслуживать систему. Но её существование не заменяет договорённости о результате.

В сущности, мы просто разделили две вещи, которые почему-то часто оказываются смешаны в одном документе: описание инженерной работы и обязательства перед заказчиком.

Первое помогает исполнителю организовать проект.

Второе позволяет заказчику понять, за что он платит.

А описание приёмки позволяет обоим избежать увлекательной дискуссии о том, что же именно они имели в виду несколько месяцев назад.

За пределами договорённости

У технических заданий существует ещё одна неприятная особенность.

Обычно стороны довольно подробно обсуждают то, что собираются сделать. Гораздо реже — то, чего делать не собираются.

Между тем именно здесь иногда скрывается больше потенциальных конфликтов, чем во всём остальном документе.

Представим, что компании настроили резервное копирование данных. Исполнитель установил программное обеспечение, создал задания, убедился, что копии формируются, и продемонстрировал результат.

Через некоторое время заказчик обращается с просьбой восстановить случайно удалённый документ. Выясняется, что документ был удалён раньше срока хранения самой старой доступной резервной копии.

Для исполнителя всё понятно: резервное копирование работает в соответствии с согласованными настройками.

Для заказчика ситуация выглядит несколько иначе. Он ведь заплатил за защиту данных. Почему теперь выясняется, что нужный документ восстановить невозможно?

Дело не обязательно в чьей-то недобросовестности. Возможно, никто просто не обсудил, за какой период должны сохраняться копии и какие ситуации система обязана покрывать.

Подобных примеров хватает в любом направлении ИТ.

Внедрили новую систему учёта, но не перенесли исторические данные. Построили беспроводную сеть, но не предусмотрели покрытие в недавно оборудованном помещении. Автоматизировали обработку новых документов, а старые остались требовать ручного исправления.

Всё это может оказаться как ошибкой исполнителя, так и следствием неверных ожиданий заказчика. Разница зависит от того, о чём договорились заранее.

Поэтому в техническом задании полезно прямо указывать, что остаётся за пределами работ.

Не менее важно определить, что потребуется от самого заказчика: предоставить доступ, подготовить данные, согласовать правила работы, выделить сотрудников для проверки результата.

Иначе возникает занятная ситуация: исполнитель ждёт доступ, заказчик ждёт результат, а календарные дни продолжают идти независимо от их взаимных ожиданий.

При этом никакое, даже самое тщательно составленное техническое задание не способно предусмотреть абсолютно всё.

В ходе реализации проекта обнаруживаются обстоятельства, о которых прежде никто не знал. Меняются требования. Возникают новые задачи. Иногда первоначальное решение приходится пересматривать.

Это нормально.

Смысл технического задания не в том, чтобы навсегда запретить любые изменения. Он в том, чтобы зафиксировать исходную договорённость и иметь возможность осознанно её менять.

Гораздо хуже, когда обе стороны продолжают ссылаться на один и тот же документ, хотя давно вкладывают в написанное совершенно разный смысл.

ТЗ читали?

Мы вовсе не считаем, что технические задания должны быть короткими, а инженерные подробности необходимо из них исключить.

Существуют проекты, для которых подробная техническая спецификация совершенно необходима. Есть отраслевые стандарты, требования безопасности, обязательные параметры совместимости и множество других обстоятельств, которые нельзя заменить общими пожеланиями.

Но сложность системы не обязывает делать документ непонятным человеку, который заказывает её создание.

Заказчик не должен разбираться в программных процедурах, чтобы понимать, какую работу ему обещают выполнить. Не обязан знать устройство виртуализации, чтобы согласовать требования к восстановлению после аварии. И уж тем более не должен самостоятельно проектировать интеграцию информационных систем, если для этого он и пригласил специалистов.

У него другая область ответственности.

Никто не знает бизнес заказчика лучше самого заказчика и людей, которые ежедневно в нём работают. Именно им известны правила, исключения, ограничения и обстоятельства, которые могут превратить на первый взгляд правильное техническое решение в совершенно бесполезное.

Задача исполнителя — разобраться в этом мире, перевести потребности бизнеса на язык технологий и предложить способ решения.

Не просто записать пожелания. Не бездумно выполнить всё, что попросили. Иногда потребуется объяснить, почему предложенный подход не сработает. Иногда — задать неприятный вопрос, на который у заказчика пока нет ответа. А порой и вовсе предложить изменить сам рабочий процесс, вместо того чтобы автоматизировать его недостатки.

Именно для этого, собственно, и нужны специалисты.

Поэтому мы предпочитаем начинать разговор не с того, какую программу следует написать или какое оборудование установить, а с того, что должно измениться в работе компании.

Пусть заказчик расскажет, что делают люди. Что они получают, проверяют, передают друг другу и какие решения принимают. Пусть опишет, как должен выглядеть результат, не пытаясь угадать, какими техническими средствами его можно достичь.

А уже потом наступит очередь инженеров.

Возможно, такой подход выглядит недостаточно технологичным. В нём слишком мало разговоров об архитектуре, программных платформах и прочих вещах, которыми специалисты любят демонстрировать свою квалификацию.

Но мы обнаружили, что самая сложная часть многих ИТ-проектов заключается вовсе не в написании программ или настройке оборудования.

Она в том, чтобы два человека, разговаривающие на разных профессиональных языках, в конце концов начали понимать друг друга.

Потому что создать систему, которая в точности соответствует техническому заданию, — вполне выполнимая инженерная задача.

Гораздо сложнее убедиться, что само техническое задание соответствует тому, что действительно требуется заказчику.

И когда после завершения очередного проекта кто-нибудь задаст знакомый вопрос «ТЗ читали?», хотелось бы, чтобы ответ был утвердительным.

Хотя, если подумать, чтение документа само по себе ещё ничего не гарантирует.

Гораздо важнее, одинаково ли его поняли.

Вам не нужно выбирать формат заранее

Начнём с вашей ситуации

Расскажите, что происходит. Мы начнём с вопросов, разберёмся в ситуации и вместе определим следующий разумный шаг.

Хотите поговорить?

Для Москвы +7 495 033-15-00
Для всей России 8 800 600-23-25
Или написать start@octosmart.ru